IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

19 страниц V  « < 17 18 19  
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Как на самом деле устроена современная Россия, обсуждается политическая аналитика ЮЛИИ ЛАТЫНИНОЙ
депутат
сообщение 29.01.2017, 12:40
Сообщение #451


Форумист
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 351
Регистрация: 08.07.2014
Пользователь №: 208796



https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0...amp;oe=591AE933

Православные, которых нет
27.01.2017 — Дмитрий Витушкин
http://afterempire.info/2017/01/27/no-orthodox/

2017 год начался в России со скандала вокруг Исаакиевского собора. Петербургский губернатор Георгий Полтавченко решил передать крупнейший музей Северной Столицы в ведение РПЦ, что вызвало возмущение многих горожан. А вот сторонников этой идеи почти не обнаружилось. И хотя официальные данные говорят, что в России чуть ли не 80% православных, при ближайшем рассмотрении выходит, что их у нас почти нет…

Исаакий как разводка


Петербургский градоначальник словно специально сделал всё для того, чтобы возмутить горожан. Он безапелляционно заявил, что “с Исаакиевским вопрос решён” — вопрос, мол, только в сроках. Зачем неглупый вроде бы управленец отдал собор Русской православной церкви, которой храм никогда не принадлежал, — остаётся только догадываться. Но если целью было позлить петербуржцев и направить их злобу против церковников, то эта цель удалась.

Так как протестный потенциал в Петербурге, да и во всей России, за последние 5 лет заметно упал, власть своей наглостью раз за разом пробивает всё новое дно. Только в ушедшем 2016-м один из мостов в Петербурге был назван в честь Ахмата Кадырова, были повешены мемориальные доски Колчаку и Маннергейму — и все эти начинания в той или иной степени вызвали возмущение у значительной части горожан.

Но поскольку возмущение ограничивается в последнее время петицией на change.org и митингом в несколько сотен человек, — можно открывать всё новые окна Овертона. Тем более, что у вышеназванных начинаний нашлись и сторонники: Колчака поддержало “Белое дело”, Маннергейма — регионалисты-ингерманландцы, Кадырова — чеченская диаспора.

Таким образом, старые кагэбэшные разработки ещё более старого принципа “divide et impera” обрели новую силу: власти словно специально озвучивают всё более спорные решения, имеющие в обществе как группы поддержки, так и ярых противников. А пока журналисты и блогеры ломают перья, яростно обсуждая события Гражданской войны в России 1918-1922 гг., можно спокойно повышать коммунальные тарифы и цену на проезд. Или попилить ещё несколько миллиардов на стадионе “Крестовский”…

РПЦ как мальчик для битья

В последние десятилетия в сознание россиян навязчиво внедряется формула “Россия — православная страна”. Якобы подавляющее большинство граждан РФ от Калининграда до Владивостока — православные. Однако при ближайшем рассмотрении это оказывается совсем не так. И власти страны как раз хорошо знают, что авторитет церкви в обществе — настолько мизерный, что более поругаемого и презираемого общественного института сегодня и не представить.

Причём года так с 2011-го власти умело пользуются презрением граждан к РПЦ, активно перенаправляя градус народного недовольства к “жирным попам”. В этом легко убедиться самому — например, погуглив мемы и демотиваторы против чиновников и против попов. Число последних — шуток про патриарха с его часами и стяжателей в рясах, жадных и лицемерных, — заметно больше.

По одной из версий, Владимир Путин не простил патриарху Кириллу его поведения во время массовых протестных выступлений декабря 2011 года. Напомним, тогда патриарх несколько недель медлил с прояснением своей позиции, словно бы выжидая, чья возьмёт. И лишь к концу 2011 года он выступил с осуждением протестов — когда народ с Болотной разошёлся, а эти протесты уже пошли на убыль. Столь осторожное поведение главы РПЦ вызвало озлобление и раздражение в Кремле — и чересчур независимая РПЦ тут же стала “мальчиком для битья” всероссийского масштаба.

Именно после того, как решение перенаправить народный протест в сторону церковников было принято, случились известные пляски Pussy Riot в ХХСе и последовавший за ними громкий процесс. Забавно, но сетевые хомячки практически единогласно осудили не государство и судей, влепивших одиозным активисткам “двушечку”, а… православную церковь. А подключившаяся к обсуждению тяжёлая артиллерия в лице Александра Глебовича Невзорова это мнение благополучно укрепила.

И в шумихе вокруг Pussy Riot потонули голоса тех, кто говорил: по факту девушек посадили не за пляски в храме, а за критику “нового старого” президента. А пресловутый закон “Об оскорблении чувств верующих” — не инициатива РПЦ, а просто ещё один репрессивный закон репрессивного государства РФ, который будут использовать для подавления инакомыслия так же, как используют хорошо известную статью 282 УК РФ или менее хорошо известную ст. 280 ч. 1 УК РФ.

И если, допустим, оппозиционеров на демонстрации винтят за “вытаптывание газона” или “ругался матом” (стандартная схема, таких случаев в Петербурге было немало) — мягко говоря, странно винить в задержаниях экологов или филологов.

Сапожник без сапог

В современной России сложилась странная ситуация: в стране есть православие, но почти нет православных. По крайней мере, победные реляции самой РПЦ о том, что чуть ли не 84% россиян являются православными, — мягко говоря, очень далеки от истины.

Подсчитаем, какое количество россиян приходит в храмы хотя бы на основные христианские праздники — Пасху и Рождество. Автор этих строк не один год занимается подобными расчётами, и всякий раз оказывается, что, например, в Петербурге и Ленобласти на рождественскую службу приходит 135 тыс. человек. Это из почти 7 млн. жителей региона.

Можно посчитать и в других городах, и в целом по стране — тогда выходит, что зайти в церковь 7 января считают нужным примерно 2 млн. человек из 146 млн. россиян. Выходит, православных в современной России — от силы 2% населения.

Конечно, кто-то скажет, что все остальные — видимо, православные в душе́. Но при всей своей богатой фантазии я не могу себе представить православного, который ленится зайти в церковь хотя бы дважды в год. Это не говоря уже о том, что по всем канонам верующий христианин (независимо от конкретной конфессии) должен регулярно причащаться, исповедоваться, поститься, молиться. Но наш среднестатистический соотечественник едва ли вспомнит даже “Отче наш”…

И нет ничего удивительного в том, что многие россияне пишут в соцсетях в графе “Вероисповедание” странные словосочетания, вроде “крещёный атеист”. Большинство наших соотечественников этот термин действительно характеризует наиболее верно: то, что их в детстве крестили, становится для них первым и последним христианским актом в жизни. Хотя это и не мешает многим из них называть себя “православными”. Забавно, но если сопоставить данные разных соцопросов по стране, выясняется, что примерно треть из называющих себя православными… не верит в Бога.

Quod licet Jovi, non licet bovi

Конечно, можно сказать, что в XXI веке мир стал более секулярным, чем в былые столетия. Что христианство и в глобальном масштабе переживает не лучшие времена. Однако в других странах, в сравнении с Россией, всё иначе, и это проявляется даже в, казалось бы, мелочах. Скажем, значительное число граждан США не начинает трапезу без молитвы Господу за хлеб насущный. И протестанты, и мормоны, и католики Америки не только прекрасно понимают роль христианства в истории своей страны, но и сами остаются искренне верующими людьми.

Большинство брачующихся Нового Света предпочитают не просто “расписываться” в местных аналогах ЗАГСов, но и устраивают торжественную церемонию со священником. Причём это касается и христиан, и иудеев, и представителей других религиозных традиций.

Надо сказать, и в старушке Европе дела обстоят похожим образом — поэтому, например, дискуссии об эвтаназии или об абортах действительно остаются крайне острыми. Ведь в этих дискуссиях спорят Европа светская, секуляризованная, берущая начало из Великой французской революции, и Европа религиозная, насчитывающая вот уже два тысячелетия своей истории.

Кроме того, в ряде стран, вроде Польши или Испании, сохранение преданности своей вере стало важной составляющей национального самосознания и национальной самоидентификации в условиях иностранного вторжения и оккупации страны. И если уж за столетия иноземного владычества люди не отреклись от Христа, с чего бы им это делать теперь?

Поэтому, когда американский президент или другие лидеры стран Запада клянутся именем Бога на Конституции — это для них не пустой звук. Когда европеец или американец поют свои национальные гимны с упоминанием Господа — они вкладывают в эти слова совершенно определённые смыслы, понимают и реализуют их совершенно буквально и в своей повседневной жизни.

Царство фейка

В России же борьба с абортами именем Христа вместо, скажем, популяризации контрацептивов, неслучайно выглядит как шоу. Это шоу и есть. Ведь склонность россиян и их элиты к карго-культу проявляется не только в пространстве (“низкопоклонство перед Западом”), но и, так сказать, во времени. Россияне бесконечно косплеят старинные времена исторической России, словно не понимая, что РФ имеет к прежней империи не больше отношения, чем современные египтяне — к фараонам.

Ровно поэтому бесконечные милоновы, энтео и ряженые “казаки” вызывают у публики только раздражение — сложно не почувствовать подвох, когда к религиозным чувствам взывают вчерашние чекисты, атеисты и комсомольцы.

И даже для тех наших сограждан, кто позиционирует себя верующими, их религиозные убеждения не являются данью традиции — этой традиции в СССР не было. Отцы и деды крещёных в перестроечные времена детей сами крещены зачастую не были, так и оставшись атеистами. И детей своих одним только окунанием в купель они верующими сделать не смогли, ведь настоящая вера — это каждодневный труд, образ жизни, а не некое чудо, которое вдруг, одномоментно может снизойти на вчерашнего безбожника.

Следует признать, что и события 1917 года с последующим богоборчеством основных масс населения возникли не на пустом месте. А появившаяся в позднем СССР мода на православие закончилась, как заканчивается всякая мода. Сегодня быть действительно верующими — удел очень небольшой части россиян, буквально колеблющейся в пределах статистической погрешности.

Так что неудивительно, что к обедне в Исаакиевский обычно не приходит и десяток человек. И если петиция против передачи храма РПЦ за короткий срок собрала 200 тыс. подписей, то в поддержку этого спорного начинания не высказался практически никто. А к многолюдному митингу против решения Полтавченко подтащились только несколько унылых НОДовцев, которые, кажется, втайне поддерживали митингующих — среди НОДовцев атеисты также составляют подавляющее большинство…

В общем, разделить народ на верующих и атеистов не получается, потому что этих верующих не наскрести даже на минимально значимое мероприятие. Так что кому и зачем при этом отдадут Исаакий — непонятно. Но точно не верующим. Их нет.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Саттил
сообщение 10.07.2017, 0:47
Сообщение #452


Администратор форума
*****

Группа: Главные администраторы
Сообщений: 14376
Регистрация: 24.06.2006
Из: Рамбов, Южный квартал
Пользователь №: 10
ICQ: 338438409



Статья понравилось, выложу для обозрения ))

Дмитрий Травин

8 июля в 7:45 ·

Осенью прошлого года я выпустил книгу под названием «Просуществует ли путинская система до 2042 года?», где высказал предположение, что наш политический режим деструктивен, но в то же время сравнительно устойчив. Если не произойдет чего-то экстраординарного, он может существовать еще довольно долго. Естественно, мне пришлось сразу вступить в различные споры с оппонентами, полагающими, что деструктивный режим долго протянуть не сможет. Аргументы моих оппонентов были различными, но все их можно свести в четыре группы.

Невозможно в век интернета?

Важнейший аргумент против устойчивости путинской системы состоит в том, что подобные режимы не могут долго существовать в условиях свободы получения информации через интернет. Если, мол, СССР был закрытым обществом, в котором люди толком не знали о возможных альтернативах, то нынешняя Россия открыта миру, и пользователи интернета способны прозреть, собирая нужную информацию.
Подобное соображение было весьма популярно лет десять назад. Сейчас оно опровергается хотя бы самим фактом 17-летнего существования авторитарного режима одновременно с демократическим интернетом. Казалось бы, жертвы зомбоящика давно уже должны были пересесть к монитору компьютера и там прозреть. Но воз и ныне там. Режим крепчает наряду с маразмом.
Ошибочность тезиса о несовместимости авторитаризма с интернетом состоит в предположении, будто бы люди стремятся к правде и ищут возможность получать объективную информацию. На самом деле подобным образом ведет себя лишь незначительная часть общества. Подавляющему большинству комфортнее ничего не знать, а, если случайно информация к ним проникнет, заткнуть уши или кричать, что антипутинские инсинуации представляют собой происки агентов Госдепа.
Налицо типичное бегство от свободы, о котором писал еще Эрих Фромм в годы Второй мировой войны. И никакой интернет не поможет прозреть, если пользователь боится свободы и предпочитает комфортное существование без неудобной информации. Более того, в нынешней ситуации захочет убежать от свободы даже тот, кто при благоприятном развитии событий предпочел бы робко фрондировать. Ведь каждый, кто понимает, к чему ведет сохранение путинского режима, находится в тяжкой психологической ситуации: молчать нечестно, выступать опасно. А тот, кто закрывает глаза на правду, может прозреть в удобный для себя момент: когда режим зашатается, и опасности для прозревшего представлять не будет. Если же режим вообще не зашатается, то можно вообще не прозревать, благо тот же интернет дает массу возможностей жить припеваючи даже в условиях авторитарной системы. Можно ходить в сеть за развлечениями, а не за объективной информацией и политическим анализом. Большинство пользователей давно ведет себя именно так.

«Они не такие, как мы»

Многие из людей, понимающих, что горбатого интернет не исправит (только могила), уповают на смену поколений. Молодые, мол, режимом не испорчены. «Они, – как поет Макаревич, – не такие как мы». И это верно. Я сам полагаю, что режим сменится в результате смены поколений. Вопрос лишь в том, когда это произойдет.
Неверно думать, что молодые смелее, честнее и лучше нас во всех отношениях. В некоторых, конечно, лучше, в некоторых, возможно, хуже. Но главным в межпоколенческих различиях всегда является не это. Дело в том, что проблемы, к которым старики адаптировались, для молодежи могут оказаться нестерпимыми. Например, отсутствие социальных лифтов для 20-летнего студента представляет значительно большую проблему, чем психологическая потребность в конформизме. А для 60-летнего пенсионера наоборот.
Другое дело, что даже при отсутствии социальных лифтов средний молодой человек вряд ли пойдет на бескомпромиссный конфликт с режимом, если тот готов в ответ разразиться жестокими репрессиями. Лучше уж жить без лифов, везущих вверх, чем попасть на лифт, везущий вниз, в места не столь отдаленные.
Значение смены поколений состоит в том, что при благоприятных условиях, при провозглашении реформ сверху молодые люди с большей склонностью готовы будет поддержать лидера-реформатора, чем старики. Ведь именно молодежи нужны перемены. Если же лидер никаких реформ не провозглашает, новые поколения постепенно начинают встраиваться в систему, пытаясь урвать от ее благ хоть что-то.
Думается, через пяток лет среди молодых людей останется не так уж много искренних путинистов. Ведь режим со стагнирующей экономикой и стареющей олигархией не оставляет места для тех, кто приходит в жизнь со студенческой скамьи. Однако пока вождь твердо держит бразды правления, молодежь будет помалкивать. Кто-то, конечно, из непоротого поколения выйдет протестовать. Но быстро станет поротым и предпочтет заткнуться.
Нынешняя молодежь сыграет свою роль лишь через ряд лет, когда сменится поколение правителей, когда новые лидеры поставят новые задачи и будут ждать поддержки населения, как ждали ее в свое время прорабы перестройки. Новым прорабам новые поколения помогут. Но до этой эпохи надо еще дожить.

Холодильник против телевизора

Традиционный аргумент материалистов состоит в том, что пустеющий холодильник постепенно начинает воевать с телевизором и очищать мозги обывателя от той дури, которую в них набили. В год столетия революции этот аргумент особенно популярен. Мол, рано или поздно голодный пролетариат выйдет на улицы и свергнет ненавистный режим, как в феврале семнадцатого.
Пролетариат, может, где-то и выйдет. В глубинке. В городах с промышленной монокультурой, которые кормятся с одного завода, зависящего от гособоронзаказа или от мировых цен на российские ресурсы. Однако в провинции революции не делаются. И авторитарные режимы не свергаются. В крайнем случае «мускулистая рука пролетариата» может перекрыть федеральную трассу или взять за шкирку местного городничего. Что в худшем случае грозит неприятностями чиновникам и дальнобойщикам. В столицах же у нас по нынешним временам обитает в основном креативный класс, который с протестных митингов расходится не по заводам и фабрикам, а по кафе и ресторанам. Этому классу есть, что терять, кроме своих цепей, в отличие от дедов и прадедов, проникшихся когда-то марксистским духом.
Советского человека 1970-х пустой холодильник побуждал не к восстаниям, а к оппозиционным кухонным разговорам и к интенсификации добычи дефицита. Все это было вполне рациональной реакцией на ситуацию, при которой хлеб всегда можно купить, а сыр, колбаса и паштет шпротный доступны разными способами в зависимости от места проживания и социального статуса потребителя (очередь, талоны, столы заказов, колбасные электрички, номенклатурные распределители, заходы в магазин с заднего крыльца и т.д.).
Сегодня возможностей для потребления значительно больше, чем сорок лет назад, и рациональной реакцией на пустеющий холодильник становится стремление искать больший заработок, а в свободное время все так же костерить власть в кухонных разговорах без летальных последствий для авторитарного режима. Только если цена на нефть вдруг рухнет всерьез и надолго, внутренний мир холодильника может спровоцировать по-настоящему широкие слои населения на активный протест. Но пока у нас нет оснований считать, что дело дойдет до этого.

Заграница нам поможет?

Несмотря на постоянные разговоры о том, что коварный Запад спит и видит, как бы обрушить российскую экономику, свергнуть великого Путина и устроить майдан на Красной площади, дело в реальности обстоит противоположным образом. Запад на удивление лениво относится к своим злобным намерениям погубить Россию. При нашей зависимости от поступления нефтедолларов покупатели энергоресурсов так ничего и не сделали для введения эмбарго, при котором российский бюджет провалился бы, а рубль рухнул еще раза в два-три.
Разгадывается эта загадка легко. Никто на Западе не верит в серьезность угроз со стороны Путина. Никто не собирается по-настоящему его свергать. И главное – никто не готов жертвовать благосостоянием европейских избирателей, ради ведения торговой войны с Россией до победного конца.
Ведение любой серьезной войны, в то числе и торговой, требует значительных жертв от воюющей стороны. В нашем случае торговая война вместо санкций означала бы отказ европейцев от российских энергоносителей. В ситуации, когда около трети их потребления газа приходится на наши поставки, полный отказ означал бы серьезные потрясения во внутренней политике стран ЕС. Понадобилось бы как-то объяснять избирателям, действительно ли нужен столь серьезный удар по их благосостоянию? Точнее, действительно ли Россия представляет собой столь значительную угрозу, что ради предотвращения худших испытаний нужно пойти на экстраординарную экономию энергии, отключение отопления и тому подобные неприятности?
Естественно, сегодня никто на Западе всерьез не верит, что Путин вслед за Крымом прихватит, скажем, северо-восток Эстонии, или организует вдруг с помощью RT и русских хакеров майдан националистов на Унтер-ден-Линден. Так что вопрос о жертвах на повестке дня не стоит. Россия и дальше будет продавать энергоносители на Запад, поддерживая бюджет, рубль и, в конечном счете, существование режима.

Другое дело, что в долгосрочной перспективе характер потребления энергии в Европе меняется. Любой путешественник сегодня обнаруживает там немыслимое недавно еще число ветряков и солнечных батарей. Кроме того, американцы начинают экспортировать в Европу сжижженный газ, причем, судя по быстрым темпам развития энергетики в США, поставки будут неуклонно нарастать.
Наступит момент, когда «Газпром» станет неконкурентоспособен, или должен будет так снижать цену, что экспорт газа перестанет быть для России значимым фактором поддержания благосостояния. Вот тогда-то холодильник скажет свое веское слово, заглушая истошный пропагандистский вой телевизора. Примерно к этому же времени подросшая молодежь по-настоящему осознает отсутствие перспектив в рамках существующего режима. И интернет станет источником серьезной информации для миллионов людей, вынужденных прекратить развлекаться и начать думать о своей печальной судьбе.

Дмитрий Травин, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге


--------------------
"Скучно вам, серые? Сейчас я накапаю Правду на смирные ваши мозги!" (с) ДДТ
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

19 страниц V  « < 17 18 19
Ответить в данную темуНачать новую тему
4 чел. читают эту тему (гостей: 4, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 23.09.2017, 12:21
Rambler's Top100